Парламенты могут сыграть очень важную роль в наведении между государствами мостов дружбы, взаимного доверия и взаимопонимания, заявила председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, принимавшая 17–19 октября участие в работе 133-й сессии Межпарламентского союза, в эксклюзивном интервью первому заместителю генерального директора ТАСС Михаилу Гусману.
Парламенты могут сыграть очень важную роль в наведении между государствами мостов дружбы, взаимного доверия и взаимопонимания, заявила председатель Совета Федерации Валентина Матвиенко, принимавшая 17–19 октября участие в работе 133-й сессии Межпарламентского союза, в эксклюзивном интервью первому заместителю генерального директора ТАСС Михаилу Гусману.
Спикер отметила, в частности, что необходимо «донести до мировой общественности цели и задачи нашей внешней политики, позицию страны и тем самым быть услышанными и понятыми». Это особенно важно сейчас, «в условиях жесткой информационной войны, которая развязана против России».
— Валентина Ивановна, слово «парламент» происходит от французского «parler» (говорить). Некоторые считают, что парламент — это говорильня. Наверняка вы с этим не согласитесь. Что бы вы ответили критикам?
— Прежде всего, могу сказать, что так могут рассуждать люди, которые либо не интересуются деятельностью парламента, либо плохо информированы. И в этом, наверное, есть и наша вина. У парламента две фундаментальные функции — законодательная и представительная, и ни одно государство, ни одно общество не может быть жизнеспособным, если оно не опирается на законы, особенно качественные законы. Подготовить и принять качественные законы очень непросто. Это долгий, сложный путь.
То, что может показаться кому‑то на первый взгляд говорильней, — это очень серьезные обсуждения, дискуссии, в ходе которых высказываются разные точки зрения, выслушиваются мнения экспертов. Все это проходит через сито обсуждения в политических партиях, фракциях. И только когда будут выслушаны все точки зрения, когда будет найден баланс интересов, определенные компромиссы, тогда закон будет по‑настоящему качественным. На подготовку и принятие таких законов не надо жалеть времени, труда и дискуссий.
Есть люди, которые говорят, что скоро парламентов совсем не будет. Мол, сделают хорошую компьютерную программу, введут ее, и компьютеры будут готовить новые законы. Хочу возразить этим людям и сказать, что этого не будет никогда.
Ведь для того, чтобы принять качественный закон, нужно услышать и учесть мнения самых разных слоев населения, людей разных взглядов, специалистов в различных сферах. Услышать и учесть мнения субъектов Российской Федерации. Никакой компьютер с этим не справится. Для такой работы и избирается парламент. Он имеет еще и представительские функции – выражать, отстаивать интересы своих избирателей, разных слоев населения, профессиональных групп. Депутаты, избранные населением, конечно же, несут ответственность и перед своими избирателями.
— Вы сказали о балансе интересов. Не секрет, что в парламентах, включая российский, есть люди разных, порой полярно различающихся взглядов. Как достигается консенсус? Что такое парламентская этика и культура?
— Что касается парламентской культуры, могу сказать, что это свод писаных и неписаных правил, который четко прописан в регламентах палат. В этом смысле я считаю, что у нас есть парламентская культура. Это не только мое мнение. Изучать опыт российского парламента, обеих его палат приезжают зарубежные коллеги. Они говорят, что деятельность нашего парламента соответствует всем международным стандартам парламентаризма.
В Совете Федерации — представители регионов. Это люди, которые знают проблемы регионов, реальную жизнь. Они, что называется, «посидели в окопах» — поработали учителем, врачом, стали общественными деятелями, политиками. У нас в палате очень хорошая, деловая атмосфера, я бы сказала, даже дружественная. Это не означает, что у нас нет горячих споров и дискуссий — но все это проходит, как правило, на уровне комитетов, в ходе круглых столов, в рамках обсуждений с научными экспертными советами, которые созданы при Совете Федерации. Но в первую очередь такая атмосфера — заслуга членов Совета Федерации. Потому что сенаторы — это известные, как правило, самые уважаемые люди регионов, знающие, что такое культура общения, придерживающиеся ее. Я благодарна своим коллегам за деловой и в то же время уважительный стиль работы.
— В современной России парламентарий — это профессия, профессиональная деятельность. Каковы, на ваш взгляд, требования к этой деятельности? Существует ли идеальный парламентарий?
— Главные черты каждого парламентария: он должен быть компетентным, ответственным, неравнодушным. В большинстве своем парламентарии — именно такие люди. Ведь граждане их выбирают, им доверяют. Конечно, ни один парламентарий не может быть компетентным во всех сферах. Главное — было бы желание узнать, погрузиться в ту или иную проблему. Очень важно опираться на мнение экспертного сообщества, региональных парламентов, которые, как никто другой, чувствуют остроту вопроса. Парламент всегда должен «бурлить» в хорошем смысле. И еще – не следует пытаться, что называется, стричь всех парламентариев под одну гребенку. Парламент не может и не должен состоять сплошь из единомышленников. Это было бы плохо для самого парламента, его функций и в конечном счете для страны. Главное, чтобы в парламенте были люди, которые болеют за свою страну, свой народ.
Политиком невозможно стать в одночасье
Это не пафосные слова. Конечно же, каждый парламентарий должен быть политиком. У нас нет таких университетов, которые готовили бы политиков. Политиком невозможно стать в одночасье. Нужно пройти очень хорошую, серьезную жизненную и профессиональную школу и иметь желание стать политиком. Это не всем удается, не у всех получается. Вместе с тем есть люди, у которых получается. В стране выросла целая плеяда очень ярких, талантливых политиков, депутатов, сенаторов. В стране их знают, уважают. Это люди, которые не юлят, всегда прямо высказывают свою точку зрения, отстаивают ее. И это вызывает уважение.
— Мы встречаемся с вами на полях 133-й сессии Межпарламентского союза. Как вы оцениваете эту организацию? Что такое парламентская дипломатия? Как парламентская дипломатия влияет на внешнюю политику страны?
— Роль парламентов в мире растет, они востребованы. Парламенты могут сыграть очень важную роль в наведении мостов дружбы между государствами, взаимного доверия, взаимопонимания. Российские парламентарии в двусторонних парламентских обменах, на международных межпарламентских площадках доносят цели и задачи нашей внешней политики, позицию страны до мирового сообщества, что дает нам возможность быть услышанными и понятыми. Особенно важно использовать любую возможность в условиях жесткой информационной войны, которая развязана против России и которая в корне искажает цели и задачи России, нашей внешней политики. Мы стремимся использовать любую международную площадку для разъяснения нашей позиции.
Мы стремимся использовать любую международную площадку для разъяснения нашей позиции
Межпарламентский союз – не просто одна из них. Это универсальная площадка, один из старейших международных парламентских институтов — влиятельный, авторитетный, представительный. В МПС входят парламенты 167 государств. Здесь, конечно, высказываются разные точки зрения. Но ценно то, что Межпарламентский союз не ангажирован, не политизирован. Это организация, которая не склонна поддерживать резкие политические заявления, невзвешенные предложения, односторонние, предвзятые оценки и подходы. Это подтверждает, например, деятельность 130-й ассамблеи МПС, где украинская делегация пыталась внести радикальные, субъективные резолюции, абсолютно неаргументированные, неправдивые. И делегаты не поддержали эти резолюции. Они заняли взвешенную позицию. Это же имеет место и в других острых ситуациях, когда кто‑то пытается провести через такую уважаемую межпарламентскую организацию одностороннюю точку зрения.
Повторю, мы ценим МПС за его взвешенность. Кстати, именно по инициативе Совета Федерации на этой сессии было принято одобренное Руководящим советом МПС заявление председателя МПС о недопустимости каких‑либо санкций против парламентариев и ограничения межпарламентского взаимодействия. Заявление было горячо поддержано всеми делегатами без исключения. Также было принято решение о непроведении впредь международных мероприятий МПС в тех странах, которые не дают абсолютных гарантий того, что они обеспечат полноценный межпарламентский диалог без всяких ограничений. Это также позиция российской делегации, и на ассамблее её поддержали.
Создано парламентское измерение очень важного интеграционного объединения — БРИКС. Российские парламентарии активно работают в Парламентской ассамблее ОБСЕ. Мы пользуемся авторитетом и влиянием на площадке Азиатско-Тихоокеанского парламентского форума. Два года назад одна из его сессий прошла во Владивостоке.
Я не ожидала такого внимания к российской делегации на этой сессии Межпарламентского союза
Скажу совершенно искренне: я не ожидала такого внимания к российской делегации на этой сессии МПС. Со мной встречались делегаты из Великобритании, Франции, стран Балтии, многих других государств. Они говорили о том, что поддерживают предложения российской делегации, прозвучавшие в моем выступлении, что они нас понимают, слышат, что не должно быть однополярного мира, что мир должен быть сбалансированным. Мы внесли также предложение о подготовке доклада о недопустимости вмешательства извне в дела суверенных государств, силового свержения действующих властей. Будем работать над продвижением этой инициативы. Уверена, что на следующей сессии абсолютное большинство государств нас поддержат. Это очень важный ресурс формирования доброжелательного отношения к нашей стране и нахождения союзников.
— Я не зря спросил вас о профессиональной деятельности парламентариев, потому что, насколько я понимаю, один из главных видов деятельности парламентариев — это создание законов. При этом есть основной закон — Конституция. Насколько, на ваш взгляд, этот главный закон незыблем? В каких случаях можно допустить внесение поправок в этот закон? С другой стороны, как система законов координируется с нашим главным законом?
— Прежде всего, Конституция — это наш главный закон страны. Это фундаментальная основа современной российской государственности. Крайне важно, что это акт общественного согласия, без которого невозможно эффективное существование государства или общества.
В нашей Конституции заложен огромный потенциал, который незыблем. Я не вижу никаких оснований для изменения ее фундаментальных основ. Порой раздаются голоса: давайте одно изменим, давайте другое. Если вдуматься, это ящик Пандоры. Как только мы его откроем, то, боюсь, наша стабильность, согласие в обществе нарушатся. Потому что наша Конституция соответствует международным стандартам в плане фундаментальных основ демократического государства, цивилизационных ценностей. Все это надо беречь.
Именно Конституция определяет основные направления формирования законодательной базы, развития этой базы. Одна из главных задач Совета Федерации — не пропустить ни одного закона, который хоть в какой‑то степени противоречил бы нашей Конституции. Это самое главное, на что мы смотрим при разработке и обсуждении того или иного законопроекта. Ни один закон, противоречащий Конституции, не может быть нами принят. В то же время Конституция — это не Библия, не какая‑то священная книга. За 20 лет существования Основного закона в него вносились определенные изменения, которые были навеяны самой жизнью. Изменялись названия регионов, появились два новых субъекта Российской Федерации, которые мы должны были имплементировать в Конституцию. Но эти изменения не затрагивают ее фундаментальных основ. И считаю, что этого принципа нужно придерживаться и дальше.
— Законы не создаются ради законов. Они создаются, чтобы лучше жилось людям, ради общества и людей. Как парламент слышит голос народа? Как общественное мнение влияет на создание законов? Откуда приходит сигнал для создания новых законов?
— Прежде всего, очень важна открытость в работе парламента. За последние годы мы очень много сделали для этого. Все наши заседания, различные слушания, круглые столы, заседания комитетов идут в режиме онлайн и в Интернете, и на нашем парламентском телеканале «Вместе – РФ». Его потенциальная аудитория уже составляет около 15 млн человек. Поэтому избиратели могут оценивать, правильно ли мы принимаем законы, в ту ли сторону мы движемся, и, вообще, чем мы занимаемся. Мне очень приятно, что, по оценкам Левада-центра, интерес к деятельности Совета Федерации и, главное, отношение людей к Совету Федерации существенно улучшились. Надеюсь, так будет и дальше.
Мы создали интерактивный сайт с рубрикой «Обсуждение». Первый вопрос, который мы вынесли в эту рубрику: «Что, по вашему мнению, нужно сделать для того, чтобы повысить роль Совета Федерации в системе государственно-политического устройства?». Мы даже не ожидали такой реакции: более 80 тыс. человек зашли на этот сайт и высказали свою точку зрения.
Мы это мнение учитываем не только в законотворческой работе, но и в организации деятельности нашей палаты. Мы вывешиваем на сайте проекты законов, которые разрабатываются в Совете Федерации. Мы запрашиваем мнение субъектов РФ — сенаторы и региональные парламенты доводят до нас свою позицию. Сенаторы имеют право законодательной инициативы. За последние годы существенно выросло количество законов, подготовленных на площадке Совета Федерации отдельными сенаторами или в целом палатой. Это наша реакция на запросы общества, предложения регионов. И мы активно эти законы проводим.
Вместе с Государственной Думой мы создали Совет законодателей Российской Федерации, и это позволило нам сформировать единую профессиональную команду федеральных и региональных законодателей. Это очень хороший механизм обсуждения того, что мы делаем. Региональные парламенты присылают нам свои проекты законов. Они порой несовершенны в плане юридической техники, неправильно оформлены. Но мы не отправляем их обратно, как это было раньше, а помогаем региональным парламентам довести эти законопроекты до нужного уровня с тем, чтобы их продвинуть. Мы держим руку на пульсе, чувствуем этот пульс регионов, требования людей и стараемся учитывать это в нашей законодательной работе.
Довели ли мы эту работу до идеального состояния? Конечно, нет. Мы видим проблемы и продолжаем активно над этим работать. Без учета мнения населения в регионах мы не сможем принимать качественные законы. Мы не имеем права принимать законы, не спросив мнение специалистов, экспертного сообщества, научного сообщества. У нас эффективно работают структуры, созданные при Совете Федерации, куда входят, я бы сказала, лидеры общественного мнения, крупные ученые. И, конечно же, мы к ним прислушиваемся. Мы наладили эффективное взаимодействие с Общественной палатой. Приглашаем к себе, в Совет Федерации, структуры гражданского общества, неправительственные организации. Важно теперь, чтобы результативность и отдача от этой работы были выше.
Но должно быть понимание, что мы не все учитываем. Не потому, что не хотим, а потому, что не всегда предложения реализуемы, не всегда соответствуют Конституции, не всегда их разделяет большинство общества. Это — нормальный процесс. Все, что разумно и интересно, мы отбираем и стараемся учитывать в нашей деятельности.
— Итак, законы приняты. Получили одобрение. Насколько я понимаю, у Совета Федерации есть контрольные функции, чтобы отслеживать, как реализуются эти законы. Насколько вы довольны этой частью работы? Насколько удается Совету Федерации именно контролировать реализацию тех законов, которые приняты?
— Для того чтобы закон начал эффективно работать, нужно создать механизмы его реализации. К каждому закону, как правило, Правительством Российской Федерации принимается пакет нормативных актов, которые создают условия для успешной реализации этого закона. Вот здесь могут возникать определенные проблемы. Мы критикуем целый ряд министерств и ведомств за несвоевременную подготовку нормативных актов, обеспечивающих выполнение законов. Более того, не изжиты очень длинные бюрократические процедуры согласования нормативных актов.
Бывает, что мы приняли актуальный закон, но проходит месяц, два, а иногда полгода и даже год до принятия полного пакета нормативных актов. Это, конечно, снижает эффективность законов. Мы ввели практику: у нас на контроле в профильных комитетах по каждому принятому закону — подготовка нормативных актов со сроками их исполнения. И на совете палаты каждый комитет докладывает, какие нормативные акты приняты в срок, какие принимаются с опозданием. Мы направляем обращения в правительство России, проводим совещания.
Жизнь богаче всех законов и правил
Вторая часть — это мониторинг уже принятых законов. Мы это делаем для того, чтобы понять, насколько эффективный и качественный закон мы приняли, как он работает в реальной жизни. Возможно, его надо в чем‑то уточнить, в этом нет ничего страшного. Понятно, что жизнь, обстоятельства бывают сложнее, чем заложенные в законах правила и алгоритмы. Мы отслеживаем качество исполнения законов, выявляем слабые места законов и нормативных актов, и по истечении года, если в этом есть необходимость, мы готовим предложения по уточнению тех или иных законов вместе с депутатами Государственной Думы. Но не только в этом состоит функция парламента. Мы считаем, что надо укреплять общий контроль парламента и гражданского общества за действиями всех ветвей власти.
— В начале нашего разговора вы отвергли критику в адрес парламента как некой группы просто разговаривающих людей. Есть и другое мнение в нашей стране: мол, все решения принимаются в исполнительной власти, поскольку у нас «президентская страна». Есть институты исполнительной власти, есть ее руководители. В этом плане роль парламентов сводится к чуть ли не технической. К этой части критиков как вы относитесь?
— Это не соответствует действительности, и те люди, которые так высказываются, я думаю, не до конца понимают суть демократического государства. Государство не может стоять на одной ноге. Именно поэтому во всех демократических государствах, и в России в том числе, существует принцип разделения властей. Он четко прописан в Конституции, определены полномочия, компетенция, ответственность исполнительной, законодательной и судебной властей. Этот механизм работает, обеспечивает эффективность государства. Без этого государство может стать над человеком. А принцип разделения властей как раз не позволяет это сделать. Да, у нас сильная президентская власть в стране. Это соответствует историческим особенностям нашего общества. Но в соответствии с Конституцией исполнительная власть имеет четкие ограничения и пределы. Во‑первых, предусмотрена регулярная сменяемость президентской власти. Причем путем всенародных выборов. Во‑вторых, президент для реализации тех или иных полномочий должен обратиться за согласием или разрешением в парламент. Существует система импичмента в случае, если «что‑то пойдет не так». Кроме того, есть ограничения и для правительства, предусмотрена регулярная отчетность правительства перед парламентом и механизм отставки правительства по требованию парламента.
Новейшая история нашей страны показала эффективность такого разделения властей. Нет никаких оснований сегодня нарушать этот сложившийся баланс ни в одну, ни в другую сторону. Что‑то надо уточнять, детализировать, где‑то совершенствовать законодательство в этой сфере. Но в принципиальном плане у нас абсолютно нормальный баланс всех ветвей власти. И система имеет огромный потенциал. Важно, как та или иная власть эффективно использует свой потенциал, свои возможности и полномочия, данные ей Конституцией. От этого зависит авторитет каждой из ветвей власти.
— Валентина Ивановна, у вас богатейший опыт государственной, политической деятельности, вы очень много лет в политике. Поделитесь, с какими трудностями вы столкнулись на посту спикера?
— Когда я начала работать председателем Совета Федерации и детально разобралась в регламенте и порядке работы, конечно же, не могла согласиться с тем, что на тот момент было 166 сенаторов на 39 комитетов и комиссий. Все были «начальниками», а «рядовых бойцов» не было.
По регламенту, например, можно было голосовать в комитетах по доверенности. И целый ряд сенаторов — «представителей Садового кольца» — не считали нужным ходить не только на заседания комитетов, но и даже пленарные заседания не всегда осчастливливали своим присутствием. Поэтому реформа была очень сложной.
Вместо более 30 комитетов и комиссий мы сделали 10 полноценных серьезных сенатских комитетов. До этого на заседания комитетов приходили в лучшем случае эксперты, специалисты из министерств и ведомств. А нам нужны ответственные лица для обсуждения вопросов, которые нас волнуют. Сегодня с этим нет проблем. Как нет их и с дисциплиной. У нас абсолютно стопроцентная явка, за исключением тех сенаторов, кто не приходит на заседания по уважительным причинам.
У нас очень интересно, по‑деловому, творчески проходят заседания комитетов, круглые столы, парламентские слушания. Это на самом деле очень профессиональные, содержательные дискуссии. Конечно, прежнюю психологию было трудно сломать, но я благодарна сенаторам за то, что они меня поддержали.
Каждый сенатор — это личность, и личность особенная
Каждый сенатор — это личность, и личность особенная. Хотя мы все равны, тем не менее, раз уж я являюсь спикером палаты, мне каждый сенатор приносит проблемы из своего региона, просит содействия, помощи. Это требует очень много времени, но это благодарная работа. Я делаю все, чтобы помочь. Много езжу по субъектам Федерации, и, честно говоря, целый ряд законов, которые я инициировала лично и которые были приняты, — это результат моих поездок в регионы.
Очень сложно на заседаниях, когда нужно жестко соблюдать регламент, когда я не могу дать слово всем желающим выступить. Мне так хочется, чтобы выступили все, чтобы каждый мог высказать свою точку зрения. Но в то же время нельзя не соблюдать регламент. И я всегда говорю: «Извините, но мы должны по регламенту остановить обсуждение этого вопроса». У нас настолько хорошее взаимопонимание, настолько доброжелательная, товарищеская обстановка, что стало возможным проводить важные решения, которые раньше, казалось, невозможно было принять.
— А вы сейчас вспомните, какой день был самым трудным, самое трудное ваше решение на посту спикера?
— Самым трудным, конечно, было решение, когда мы рассматривали вопрос о разрешении президенту ввести войска на Украину.
Во‑первых, это был очень непростой вопрос по своей сути, и мы понимали всю ответственность, которая лежит на нас. Во‑вторых, поскольку ситуация на Украине развивалась столь опасно и столь быстро, решение должно было быть принято в кратчайшие сроки, потому что последствия могли быть самые тяжелые. Мы видели, как развиваются эти события в Крыму. У нас было буквально несколько часов для того, чтобы в субботний день, когда сенаторы разъехались по регионам, собрать необходимый кворум и вынести вопрос на обсуждение. Причем подготовить его строго в соответствии с Конституцией, законодательством, с Регламентом палаты. Мы не имели права допустить ни малейшей ошибки или запятую не в том месте поставить, потому что тогда эти действия могли быть признаны нелегитимными.
Никогда ни одному сенатору я не сказала, как надо голосовать
Некоторые, наверное, считают, что перед заседаниями, перед принятием того или иного резонансного закона идет какая‑то «накачка», даются команды. Заверяю, что никогда ни одному сенатору я не сказала, как надо голосовать. Это не нужно. Конечно, у меня была тревога: как отреагируют сенаторы, как они проголосуют. Потому что это был принципиальный вопрос, и вокруг него уже нагнеталась ситуация. Мы едва набрали необходимый кворум к заседанию, хотя сенаторы продолжали подъезжать. К концу обсуждения уже было достаточно сенаторов для принятия решения. Мы не готовили специальных выступлений. Это было настолько спонтанно, искренне. Причем мы решили проводить это заседание в открытом режиме, мы понимали риск возможных ошибок, но посчитали, что это настолько принципиальный вопрос, что мы должны показать свою позицию, что мы это делаем не под давлением, а понимая необходимость принять решение.
Конечно, когда я поставила вопрос на голосование, у меня была тревога. И как я была рада, что решение приняли единодушно. А те сенаторы, которые не успели приехать, написали заявления о том, чтобы их голоса присоединили к нашему общему решению. Вот это была, наверное, проверка Совета Федерации на то, как сенаторы могут быстро мобилизоваться, собраться, принять решение. Считаю, мы эту проверку выдержали.
И еще. Мы, сенаторы, понимали, что нам грозит включение в санкционный список. Нас это не остановило. Мы поступили честно, мужественно, руководствуясь интересами страны, как и подобает государственным людям.
Источник: ТАСС